«Так вот пирует себе человек в богатом пиру, в венке из роз, смеясь беспечно, и вся жизнь у него впереди; бездумно ему и светло; откусил, играючи, кусок ватрушки, протянул руку за другим, - и вдруг раз! - и видит, что и стол-то пуст, чист, ни объедка, и горница как мертвая: ни друзей, ни красавиц, ни цветов, ни свечей, ни цимбалов, ни танцоров, ни ржави, а может и самого-то стола нет, только сено сухое... с потолка помаленьку сыплется... шуршит и сыплется...»
Татьяна Толстая. Кыс
     
 
1
В опасном месте - на пригорке,
Сидит изнеженный хомяк,
Вкусивший сладкой хлебной корки,
Оставшейся от собак.

В глубоком небе солнце светит,
Орел над жертвою парит...
Бьюсь об заклад, над мигом этим,
Заплачет не один пиит!

Ах, умирать нам неохота -
Мы не умеем умирать.
Орел парит, вздыхает кто-то,
А прочим,
Впрочем,
Наплевать.

2
А вот и не умру!
Еще лет пятьдесят
Беспечно проживу в своем чикагском доме.
Вкушу от всех щедрот,
Отъем от всех котлет
И глупеньких стишков
Издам изящный томик.

3
Говорят, что Бога нет – враки!
Он то есть, но мы ему – до сраки!
Рыба толстая жуёт в глубине – медленно, важно…
Откусила живого тела кусок – было так задуманно.
Мыслей в глазах – и намека нет!
Пучит их на тебя, кушаючи.

А вы всё головой в пол – просите.
И монетки на храм – носите...

Говорят, что не умрем – Может быть!
Что три жизни проживем –Нечем крыть!
Да вот только это всё зачем? - Нет ответа.
Может только чтоб рыбку развлечь плясками?..
Да ей вроде как бы и некогда – трапезничают

2004 г.